Был сегодня в полнейшем нокауте от ночи любви с испанской географией и нескольких часов не менее страстного психоза на солнцепёке в душной аудитории - на сдаче.

Вечер скрасил все ужасы дня, потому что была talien, бутылка, Чистые и ленивое стебалово над готами.

Ползу домой (вот именно что ползу). Заваливаюсь на Третьяковке в угол вагона, в ушах горлодёрствует Андерсон. Засыпаю с блаженной улыбкой через минуту.

Ха, как бы ни так! Через одну остановку некто теребит меня за рукав. Убираю руку и дрыхну дальше. В скором времени жест повторяется в куда более бесцеремонной форме - меня просто чуть ли не сдёргивают за руку с сидения.

Кое-как продираю глаза: стоит бабка лет семидесяти и теребит меня что есть мочи. Вытаскиваю наушник из уха: "что, простите?" - "вставай" - "нет, простите-извините, не могу: ночь не спал, встану - упаду. вот, посмотрите-ка, со мной рядом мужчина сидит. к нему обратитесь." - и опять впадаю в коматоз. Бабка принципиально теребила меня почти до конца дороги, пока в вагоне не появились свободные места.

Блять, все-то мы друг другу обязаны, все-то мы повязаны этими уважениями-состраданиями, а что это такое - знать не знаем. По сторонам не оглядываемся, а внутрь посмотреть не осмелимся и подавно.

Ну что ж, счастливого неведения. И мне, пожалуйста, его же завесьте центнер-другой. Или хотя бы очередь займите, да. Что? Не слышите? Не понимаете? Ах, не желаете, вот оно как. Вот ведь подфартило-то, эх...