Решила всё-тки дочитать Паланика. Из соображений чистого упрямства.

Разнокалиберного изврата я и без того накушалась предостаточно за последние годы, поэтому он уже не забавляет и уж тем более не шокирует. А вот натурализм некоторых сцен и идея членовредительства (общо говоря) как отправной точки новой жизни - это покоробило. И хотя это преданье мне как знаменитому inventor'y of diseases отнюдь не в диковинку, такое шлифование и обострение всех углов ничего кроме отвращения не вызвало. Подозреваю, что именно на такую реакцию и рассчитывал товарищ автор.



После подумалось: ну и что, уже назавтра выпадут из головы все эти впечатления, не бох весть какая эпопея, чтоб мучительно над ней размышлять сутками. Однако позже, после полуденного сна, плавно перетекшего в вечерний, выяснилось, что "неприятный осадок остался" всё ж.

Не стоит пересказывать сюжет сна, но суть сводится к тому, что моя персона наносит себе определённые injuries, дабы пропасть разом отовсюду, чтоб весь балласт траблов, увлечений и друзей-товарищей поотпадал сам за отсутсвием какой бы то ни было связи с моей персоной. Притом я являлась не бестелесным сторонним наблюдателем, как это бывает почти во всех моих снах, а именно собой, из плоти и крови и способной на принятие взвешенных волевых решений. Данное десижн как раз таковым и являлось, и безрассудности была найдена добрая сотня причин.

Однако проснулась я, не успев "насладиться" потерями и приобретениями.

Всё произошедшее отпечаталось в памяти стройной и реалистичной цепью картинок-событий.

С возвращением к реальности к ним добавилось только одно ощущение - страх. Боязнь самоё себя в безрассудстве.